Старые прямые и извилистые знакомые, добрые, акварельной ночью исхоженные не раз двумя парами все еще загорелых,одетых в кроссовки.Течет то лениво, то бурным потоком от одного к другому,перетекает, журчит, разливается, пересыхает в тонкую ниточку и снова несется Окой.И нет никого вне.
-Ой, откуда ты?
Уши развесила,доверчиво-любопытные глаза:
"А можно с вами? Не помешаю?"
-Конечно можно.
И вот рядом с идущими бегут еще две пары.Совершенно разутые и шерстяные.Быстрый взгляд на уток,греющихся на берегу:
"А-ну,кыш,отсюда! Не мешались чтобы тут!"
Утки, подтянув повыше свои пелерины, с бабьим визгом прыгают в воду,-лучше не связываться.
А две пары шерстяных в полуобороте голову набок на новых попутчиков,мол, видели? Видели. Тогда дальше можно пружинить по такому холодному,но еще не замерзшему асфальту.А и правда пружинят.Не сзади робко плетутся.Летят практически."А кто это еще там впереди?? Какой жених? Сегодня слишком замечательно, чтобы размениваться на такие пошлости.Не понимаешь по-хорошему?Я могу и порезче объяснить.То-то же.Адьес, горе-кавалер".
И ведь не за еду эти две пары разутых и шерстяных, потому как нет еды-то, не пахнет едой не из карманов, не из рюкзаков. Просто хочется нужным быть.Просто поверилось вдруг, что бывает так. Еще вчера не верилось, а тут рррррраз...
И хочется бежать впереди, хватая языком ветер,увлажнять язык пробегающими навстречу лужами и снова сушить его ветром. И не холодно вовсе,как оказывается. И разогнать все машины вокруг, чтобы не мешали бежать и радоваться. И нос под лапу, и около скамейки отдыхать,жмурясь своим мыслям. И даже чинно пройти мимо местных собак, практически не обращая внимания на их выпады в свою сторону,-"я теперь не бродяга".
Водой размыли акварель ночи. Утро. И кольнуло где-то глубоко внутри.
Молча:
-Прости,а?..
Молча:
-Что ж,прощайте...
Качнулась большая тяжелая дверь. И долго блестящие собачьи глаза не отрывались,будто читая,от ходившей взад-вперед надписи "Входа нет".